20

Май
2017

Вадим Дубров: «В нашей профессии плохих людей не бывает…»

Травматология и ортопедия – направление медицины, которое в полной мере отвечает знаменитому правилу Гиппократа. Стремление лечить не болезнь, а больного, возвращая людям способность нормальной активной жизни – таков принцип врачей, избравших себе эту сферу деятельности. А еще от них требуется владение целым рядом смежных областей знаний и самых различных навыков. По мнению главного внештатного специалиста травматолога-ортопеда Департамента здравоохранения города Москвы, д.м.н., профессора Вадима ДУБРОВА, именно это делает работу его коллег такой интересной и с профессиональной, и с общечеловеческой точки зрения.

О том, как сегодня развивается травматолого-ортопедическая служба столицы, о ее достижениях и перспективах с Видимом Эриковичем ДУБРОВЫМ беседует журналист Роман ПАНЮШИН.

– Вадим Эрикович, в преддверии профессионального праздника – Всемирного Дня травматолога – хотелось бы начать не с цифр или показателей деятельности «за отчетный период», а с Вашей личной точки зрения. Что Вы считаете самым важным в своей профессии?

– Если говорить на уровне эмоций, то специальность у нас одна из самых замечательных. Травматология и ортопедия врачей привлекает в первую очередь тем, что они практически сразу могут видеть результаты своей работы. Я иногда шучу о причинах, по которым перешел в эту область из хирургии: мол, в первом случае после операции порой всю жизнь переживаешь о том, чем в итоге закончится твое вмешательство. А травматолог наблюдает эффект, если так можно выразиться, в режиме реального времени: сшитое сухожилие, собранная из фрагментов кость, восстановленная функциональность конечности и так далее. Ты видишь больного, который не мог встать или активно двигаться – а буквально через пару дней после оказанной ему помощи к нему шаг за шагом начинает возвращаться способность жить нормальной жизнью…

Есть и еще одна, очень привлекательная, на мой взгляд, сторона нашей профессии. Мы занимаемся не только травмами, но и лечением пациентов с другими заболеваниями. Например, заболеваниями костей или суставов, которые, как правило, сопряжены с определенными патологиями или особенностями развития конкретного пациента. Травматологическая или ортопедическая проблема может быть тесно связана с гормональными нарушениями, онкологическими заболеваниями, особенностями питания и образа жизни, генетическими нарушениями и так далее. Есть особое направление, связанное с возрастными изменениями в организме человека, и с некоторыми гериатрическими проблемами без участия травматолога-ортопеда справиться невозможно…

Поэтому хороший травматолог, как никто другой, обязан знать не только свою область медицины, но и обладать комплексом знаний по многим смежным областям медицины.

Мы должны ориентироваться в различных аспектах биомеханики так, как этого не делают ни неврологи, ни нейрохирурги, ни другие наши коллеги. Мы должны знать физику – от трибологии (науки о трении, законы которой мы должны учитывать при проведении имплантации искусственных суставов) до оптики и компьютерной навигации, умения использовать в процессе лечения одновременно данные КТ- и МРТ-диагностики, радиоизотопных и УЗ-исследований. Причем эти технологии используются при работе не с каким-то отдельным участком скелета, а фактически с каждой из более чем 200 составляющих его костей…

Это единственная специальность, где сертификат позволяет одновременно работать и со взрослыми пациентами, и с детьми. Что вполне логично: ребенок, к примеру, с врожденным или приобретенным заболеванием по мере взросления все равно остается под наблюдением травматолога-ортопеда. Врачу же любой другой специальности нужно иметь два сертификата – и, если это условие не выполняется, то страдает преемственность процесса лечения.

Иными словами, наша специальность дает возможность для самореализации врачам с любыми склонностями. Как тем, кто предпочитает заниматься аналитикой и исследовательской работой, так и тем, кто больше любит «работать руками».

Образно говоря, один из принципов травматологии заключается в поиске гармонии. Так, например, любой анализ рентгенограммы – это не просто «рассматривание картинки», но выявление нарушенной гармонии и поиск способов ее восстановления.

А еще это удивительная специальность, которая просто притягивает хороших людей. Я знаю очень многих коллег, которые пришли в травматологию, к примеру, из хирургии. Я сам из их числа. Но не знаю ни одного, кто поступил бы наоборот!

– Как Вы оцениваете уровень развития столичной травматологии на сегодняшний день?

– Думаю,  не будет большим преувеличением сказать, что наша служба является самой развитой, эффективной и современной в России. Говорю это совершенно искренне, поскольку могу изнутри оценивать те изменения к лучшему, которые произошли в столице за последние несколько лет.

Вспоминаю, как я в начале 90-х годов первый раз в качестве слушателя побывал в швейцарском Давосе, где ежегодно проводятся курсы для травматологов-ортопедов со всего мира. После этой поездки, возвращаясь домой, я, извините, чуть не плакал от бессилия: все думал, неужели когда-нибудь мы в России сможем делать то, что нам показывали на этих курсах?..

Если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что не пройдет и десяти лет, и мы будем на этих курсах вести занятия уже в качестве преподавателей, я бы ни за что в это не поверил. А теперь наши специалисты делают это каждый год!

В 90-х годах у нас было много больниц – и еще больше проблем. Мы старались оказать помощь, кому только можно, пользуясь всеми доступными ресурсами. Но у нас не было нормальных имплантов, не было достойного оснащения и оборудования, не было современных технологий. Пациенты за свой счет покупали не только сами импланты, но порой и лекарства с перевязочными материалами…

Проблема была банальная: финансирование. Точнее, недостаточность оного. Мы же на самом деле очень «дорогая» специальность с точки зрения сопутствующих расходов. Для примера: если вы хотите купить шуруповерт, чтобы закрутить дома саморез в стенку, то очень хороший инструмент можно приобрести за 8-10 тысяч рублей. Неплохой и вполне подходящий под бытовые нужды – за 3-5 тысяч. Но если вы покупаете аналогичный прибор для травматологической операции, с помощью которого «всего лишь» необходимо произвести правильное сверление кости, то его цена начинается примерно от 10 000 евро. Потому что этот инструмент должен быть не только высокоточным, но безопасным для пациента – не ударить током, обеспечить стерильность и т.п.

Для нас нужны специальные операционные столы, рентгеновские телевизионные системы и многое другое специфическое оборудование. Было время, когда о существовании той или иной аппаратуры мы знали только из буклетов или со слов зарубежных коллег. А потом появились федеральные и городские программы, в рамках которых стало возможным приобретать практически все, что необходимоне просто «по минимуму», но на уровне лучших европейских клиник. Но прошло несколько лет – и все это появилось и в московских клиниках.

Сегодня я приезжаю к европейским коллегам – и не вижу там ничего для меня нового или незнакомого из оборудования. Более того, я порой не встречаю там того, что уже появилось в московских больницах. И это тоже результат изменений, произошедших в Москве буквально на наших глазах в результате программ модернизации столичного здравоохранения.

Мы прошли огромный путь, и по уровню оснащения травматологических отделений вполне соответствуем (а порой и превосходим) аналогичные отделения в ведущих клиниках Европы. Конечно, идеальные условия недостижимы, но я могу с полным основанием утверждать, что с каждым годом мы заметно повышаем качество и уровень медицинской помощи по нашему профилю. И за счет нового оборудования, и благодаря постоянно растущему профессиональному уровню врачей и медицинских сестер.

Думаю, не сильно преувеличу, если скажу, что как минимум двое из трех наших специалистов хотя бы раз выезжали за рубеж для знакомства с опытом коллег из других стран. А это уже совсем иной уровень профессиональных знаний.

– А как эти изменения сказались на доступности соответствующей медицинской помощи для пациентов?

­– Тут нужно учитывать два момента. Первый: после внедрения новых технологий, приобретения для московских больниц современного оборудования количество, качество и эффективность проводимых нами операций выросло очень значительно. То есть мы смогли помочь гораздо большему количеству людей. При этом в случаях, когда использование тех или иных имплантов или материалов предусмотрено программой ОМС, такие операции при наличии медицинских показаний производятся бесплатно для пациента.

Другое дело, что существует возможность выбора. Есть более дорогие импланты, которые Фондом ОМС не оплачиваются. Если их применение действительно необходимо в конкретном случае, то город найдет возможность обеспечить пациента всем необходимым за счет бюджета.

Но в случае, если выбор той или иной имплантируемой конструкции продиктован исключительно пожеланиями пациента, то приобретать ее придется самостоятельно. К тому же в таких случаях существует еще одна тонкость, связанная с действующей на сегодняшний день одноканальной системой финансирования, в рамках которой больнице оплачивается оказание соответствующих видов медицинской помощи. Гражданин имеет право отказаться от государственного обеспечения в этой сфере – но система устроена таким образом, что отказаться можно только целиком, включая и другие госпитальные услуги. То есть либо пациент соглашается получить бесплатно то, что ему положено в рамках госгарантий, либо он хочет чего-то другого – но тогда оплачивает это за счет собственных средств…

Это, извините, как с транспортом: город обеспечивает возможность доехать из точки А в точку Б на метро или автобусе, дотируя такие поездки из бюджета и предоставляя определенные льготы отдельным категориям граждан – пенсионерам, детям, студентам и т.п. При желании можно воспользоваться услугами такси – но никому же не приходит в голову требовать для себя бесплатных поездок?..

При этом подчеркну, что никакого принуждения тут быть не может! Более того, в случае, если возникает ситуация, когда за оплачиваемую средствами ФОМС операцию требуют оплату с пациента, это всегда заканчивается служебными проверками со стороны Департамента здравоохранения города Москвы и крайне жесткими кадровыми решениями.

– Насколько процесс модернизации травматологической службы сказался на эффективности использования коечного фонда?

– Если использовать абсолютные показатели, то количество травматолого-ортопедических коек в государственных медицинских учреждениях Москвы сократилось. Но любой профессионал, работающий в нашей области, вам подтвердит, что произошло это в связи с более интенсивным и эффективным использованием коечного фонда. Логика простая: человек, получающий высококвалифицированную медицинскую помощь, не должен неделями находиться в больнице. После операции ему необходима реабилитация, и заниматься этим должны соответствующие специалисты – опять же, с максимальной эффективностью. Именно такая система и создана в московском здравоохранении в целом и в травматологической службе – в частности.

Травматологи и хирурги должны оперировать. В этом случае в отделении, где, скажем, на 60 коек, раньше в месяц можно было пролечить 300 больных, теперь при 40 койках медицинскую помощь получают 500 пациентов… Сокращению времени нахождения в больнице способствуют новые малоинвазивные технологии операций, благодаря которым и само оперативное вмешательство, и послеоперационный период проходят в гораздо более щадящем режиме для пациента.

К тому же надо понимать, что уменьшение общего количества коек происходило не само по себе, а только после того, как мы оценили эффект от внедрения новейших технологий лечения. Уменьшило ли это доступность помощи для пациентов? Нет, конечно. Даже если сейчас пройти по травматологическому отделению нашей больницы (ГКБ №29 им. Н. В. Баумана – прим. ред.), то практически в каждой палате есть 1-2 свободные койки…

Вообще лично моя точка зрения заключается в том, что в случае плановых операций пациент должен ожидать их в стационаре не более суток. В буквальном смысле: сегодня госпитализировали, завтра прооперировали. А все необходимые обследования и анализы надо проходить и собирать в поликлинике.

Конечно, ситуации бывают разные, и в тех случаях, если человек не может по каким-то объективным причинам обследоваться заблаговременно, это можно сделать и в стационаре. Все необходимое для этого у нас есть, равно как и возможность обеспечивать пребывание пациента так долго, как это необходимо. Но, подчеркиваю, именно по медицинским показаниями, а не потому, что кому-то просто удобно «полежать недельку в больнице», поскольку неохота обращаться в поликлинику.

Обращаю внимание на то, что даже при значительно сократившемся времени пребывания в стационаре люди выписываются не «на улицу», как порой выражаются не вполне разбирающиеся в данном вопросе «эксперты», а направляются к профильным специалистам-реабилитологам. А значит – достаточно быстро возвращаются к полноценной жизни…

Изменилось и отношение к специальности. Если раньше про нас шутили, что «советские травматологи – самые травматичные в мире», то теперь так никто уже не шутит. Потому что знают, что это люди с интеллектом, обладающие знаниями по смежным специальностям, умеющие работать на высочайшем профессиональном уровне и постоянно открывающие новые возможности лечения больных.

Например, еще 10 лет назад у нас практически в зачаточном состоянии находилось использование артроскопических методов. Тогда, скажем, привычным было мнение, что «больной с поврежденным мениском поступает в больницу для его удаления»… А сегодня в абсолютном большинстве случаев мы сохраняем подвижность и функциональность коленного сустава, используя малоинвазивный метод операций с помощью двух небольших разрезов.

Мы научились делать операции закрыто, когда перелом кости под контролем рентгеновских телевизоров восстанавливаем и закрепляем таким образом, что у пациента остается минимум разрезов и повреждений мышц, сухожилий, нервов…

Недаром, кстати, по итогам прошлого года в общем объеме оказываемой в Москве высокотехнологичной медицинской помощи травматология и ортопедия занимает почти пятую часть – 18%, уступая только сердечно-сосудистой хирургии.

Всего же по нашему профилю было проведено 11 770 высокотехнологичныхопераций (в 2015 г. – 9 519 операций), из них 36% (4 234 операции) пришлись на эндопротезирование коленного и тазобедренного суставов.

Кстати, на мой взгляд, очень важно то, что у больниц появилась своего рода специализация в травматологии и ортопедии. Например, в ГКБ №29 им. Н. В. Баумана блестяще проводят операции на конечностях и при повреждениях кисти, а в ГКБ им. Юдина накоплен огромный опыт по восстановлению стопы. В больнице им. Вересаева специализируются на операциях по поводу возрастных травм опорно-двигательного аппарата, в Первой градской – на различных травмах и эндопротезировании, в Боткинской на высочайшем уровне делают ревизионные операции, а в ГКБ №67 им. Ворохобова, где, к слову, работает прекрасный Спинальный центр, оперируют не только травмы позвоночника, но и сочетанные травмы…

Этот перечень, как говорится, просто навскидку. А так продолжать его можно еще долго.

– В последнее время в профессиональном сообществе активно обсуждается поддержанная мэром Москвы Сергеем Собяниным инициатива Департамента здравоохранения города Москвы, касающаяся статуса «Московский врач». Насколько эта идея актуальна для представителей Вашей специальности?

– И для нашей, и для любой другой области медицины это очень своевременное предложение.

Я уже говорил о том, что современный травматолог-ортопед должен работать на стыке многих врачебных дисциплин, ориентируясь в них, как минимум, не хуже узкопрофильного специалиста. Это что касается общих требований. А вот применительно к московской специфике существуют и дополнительные профессиональные критерии, которым должен отвечать обладатель подобного статуса. Московскому врачу необходимо знать историю города и историю больницы, в которой он работает. Ему надо уметь продуктивно общаться с любыми людьми – как с москвичами, так и с приезжими, которых среди наших пациентов немало, с инвалидами и ветеранами, с пациентами с орфанными заболеваниями и т.п.

Нужно понимать особенности оказания помощи отдельным категориям больных, для которых в столице действуют соответствующие адресные программы – например, для пожилых людей, для пациентов с множественными хроническими заболеваниями, и так далее.

Кроме того, для московских травматологов-ортопедов есть еще и такая специфика, как спортивная травма, поскольку в столице есть огромное количество приверженцев активных видов отдыха и спорта. Этим людям тоже нелишним будет знать, что именно в Москве им смогут оказать эффективную помощь даже в самых тяжелых случаях.

В целом же я уверен, что большинство моих коллег примут участие в этой программе и подтвердят высокий статус «Московского врача».

 


Здесь сообщение об ошибке!

Показать Здесь сообщение об ошибке!

Забыли пароль?

Close

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

(в соответствии с номенклатурой специальностей специалистов, имеющих высшее медицинское и фармацевтическое образование)

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Создавая аккаунт, я даю согласие на обработку своих персональных данных

Закрыть

Забыли пароль? Пожалуйста, введите адрес своей электронной почты. Вы получите ссылку, чтобы создать новый пароль.

Здесь сообщение об ошибке!

Вернуться к входу

Закрыть

Заголовок


Категория вопроса


ФИО


Организация


Вопрос