«Звезда с звездою говорит»: Леонид Печатников и Дмитрий Бертман
26.06.2018

Леонид Печатников и Дмитрий Бертман встретились в театре «Геликон-опера», классическом и современном. В здании, которое когда-то было Домом медицинского работника. Разговор шел о музыке, медицине, мечтах, реформах и, конечно, о Москве.

Леонид Печатников (Л.П.): Дмитрий Александрович, мне всегда очень приятно находиться в Вашем театре, в этом кабинете, в новом здании. Приятно осознавать, что этот театр – не просто продукт строительных и театральных технологий, но место, в создание которого было вложено много сердца и души самыми разными людьми.

Место с богатой историей.

Может быть, не все знают, но в этом здании в свое время был буквально обожаемый мной в молодые годы Дом медицинского работника, директором которого был Ваш отец Александр Семенович Бертман. Я, будучи студентом Первого мединститута, ходил сюда со своими друзьями и однокурсниками на замечательные концерты. На концерты, которые нельзя было услышать в концертных залах. Здесь пели известные в то время барды, которых никуда не пускали. Вы помните те времена? Что-нибудь осталось в театре от Дома медицинского работника?

Дмитрий Бертман (Д.Б.): Конечно! Я практически вырос в этом здании. Ходил сюда еще ребенком, жил той жизнью, которую вел папа. Помню, как здесь выступал академик Сахаров, был первый штаб Бориса Ельцина. История, и правда, богатая. И с медициной связь непосредственная. В Доме медика выступало много талантливейших врачей.

КОГДА ЕСТЬ МЕЧТА

Л.П.: Вам самому никогда не хотелось стать врачом?

Д.Б.: А я думаю, что я врач. Те, кто занимается культурой, тоже врачи в каком-то смысле. «Болящий дух врачует песнопенье», – сказал Пушкин в «Каменном госте». Человеческий голос – природный, божественный дар. Голос многое говорит о человеке. Когда ко мне приходит артист на конкурс и начинает петь, я буквально через несколько нот – как после МРТ – могу все про него рассказать! В голосе есвть и характер, и интеллект, и эротика даже. Все! Голос, музыка удивительно могут воздействовать на людей. Мы сейчас в рамках проекта арт-терапии занимаемся с детьми с онкологическими, наркологическими заболеваниями, ментальными нарушениями, и, пожалуй, первый раз я очень отчетливо ощутил реальную отдачу от искусства. Когда мы говорим: «Красота спасет мир» – это хорошо звучит, но это слова. А когда ребенок у тебя на глазах увлекается театром, тем, что происходит при подготовке спектакля, и врачи говорят, что с него сняли какие-то препараты, – это реальный результат. К нам приходят ребята, которые прошли или проходят лечение в московском Центре наркологии, мы показываем им театр, рассказываем, как тут все устроено. Совсем недавно закончили съемки небольшого художественного фильма с их участием. Удивительные ребята! Замечательные, талантливейшие! В процессе нашего общения у них буквально меняется жизнь. Кто-то уже решил поступать в театральное училище, кто-то пришел в нашу команду волонтеров и работает в театре. И когда мы разговариваем с ними, то понимаем, что во многом появление зависимостей у них было связано с тем, что они не могли найти в жизни что-то, что будет иметь отклик у окружающих, у близких, в семье, в школе. А в театре они делают то, что не только интересно им, но и по определению направлено на то, чтобы дарить радость и будить в других людях воображение и лучшие порывы. Театр меняет этих ребят, и мне кажется, что в этом смысле мы – Ваши коллеги, Леонид Михайлович.

Л.П.: Меня тоже буквально потрясли первые результаты вашей совместной работы с нашими детским психиатрическим и наркологическим центрами. Театр, музыка действительно творят чудеса, делают детей гораздо более приспособленными к жизни, помогают им ценить и понимать искусство. Когда я смотрел видеозаписи съемок вашего фильма, поймал себя на мысли: некоторые из этих детей настоящие артисты! У них есть тот самый артистический талант! И может быть, благодаря этому проекту кто-то из них найдет свою дорогу в жизни – станет театральным режиссером, актером, свяжет свою жизнь с искусством.

Все дети мечтают кем-то стать, возможно, наш проект поможет кому-то реализовать свои мечты. Я свою мечту, вот, реализовал. Помню, с трех лет был уверен, что буду врачом. Это была идея фикс. В первом классе у меня уже была повязка санитара и сумочка с красным крестом. Мне даже сейчас это удивительно, ведь все в то время космонавтами хотели стать…

А у Вас когда возникла идея стать театральным режиссером?

Д.Б.: Сразу. Я с детства учился музыке, игре на фортепиано. Впрочем, лодырь был ужасный. И спасал меня мой абсолютный слух. Я заводил пластинки и снимал с записи на слух полностью все то, что играли великие пианисты. Учительница моя очень радовалась. Но через 4 года такого обучения все вдруг поняли, что я, хоть и играю программу, не знаю ни одной ноты. И началось все сначала. Это было очень мучительно. Но я могу сказать спасибо моей маме, которая очень жестко, даже жестоко иногда заставляла меня заниматься. Я ей очень благодарен за это. Потому что потом наступил момент, когда я с удовольствием играл, а потом влюбился в оперу, и уже в 5–6-м классе мечтал ставить спектакли в опере. В 16 лет я закончил школу, но понимал, что меня не возьмут ни в один вуз на режиссерский факультет. Придумал целую схему, была продумана масса вариантов и обходных путей, но мне повезло – я с первого раза поступил в ГИТИС на факультет музыкального театра к Георгию Павловичу Ансимову, народному артисту СССР. Я застал потрясающих преподавателей: Бориса Александровича Покровского, Евгения Алексеевича Акулова. Мне очень повезло в жизни, и сейчас я даже руковожу этой кафедрой. Я не представляю никакой другой профессии, которой я мог бы заниматься. Так случилось, и я счастлив.

Л.П.: Какое великое везение, что у нас с самого детства была мечта, которую мы смогли реализовать. Кстати, меня тоже пытались учить музыке. Опыт был очень неудачный. Раньше врачам денег не несли. Конфеты носили иногда, а иногда просто пытались быть полезными врачам, которые помогли. И вот одной пациенткой моей мамы была, на мое невезение и несчастье, завуч соседней музыкальной школы, которая в благодарность сказала, что хотела бы взять меня учиться музыке. А поскольку родители с большим трудом к тому времени купили в кредит пианино «Лира» (я запомнил его на всю жизнь – полированная, красивая вещь!), меня повели на прослушивание. Правда, экзаменационная комиссия вынесла вердикт: «У вашего мальчика абсолютный слух и ему надо учиться на виолончели», но мама парировала: «Мы еще кредит за пианино не выплатили. Учите пока на пианино». Был такой учебник «Школа Николаева», я дошел до французского танца Ригадон. Это был апогей моего музыкального образования. Дальше я двинуться не смог. Моя мама долго не могла с этим смириться, пыталась найти других преподавателей и в конечном счете решила, что должна сама меня учить. Но для этого она должна была научиться играть. Никогда не забуду, как матушка, приходя с работы, она работала на полторы ставки, садилась с преподавателем за пианино. Впрочем, в отличие от меня, она даже не смогла освоить гамму! Она не помнила названия нот. У меня перед глазами стоят белые клавиши, на которых химическим карандашом было написано: «до», «ре», «ми»…

Д.Б.: Вы поэтому, наверное, любите театр, музыку и поэзию…

Л.П.: Наверное, поэтому (улыбается). Но стараюсь быть подальше от музыкальных инструментов. Не знаю, много ли в моем лице приобрела медицина, но то, что музыка во мне не потеряла никого, совершенно точно.

 

СВОЙ СРЕДИ СВОИХ

Д.Б.: Знаю, Леонид Михайлович, что в числе Ваших пациентов были выдающиеся музыканты и артисты – Мстислав Ростропович, Галина Вишневская. И до сих пор артисты знают: у кого что заболело – к Вам всегда можно обратиться. Как удается находить для этого время, будучи еще и чиновником такого высокого ранга и уровня ответственности?

Л.П.: Слава богу, удается находить время. Для меня большая радость, когда кто-то обращается ко мне за медицинскими советами. Я ведь уже более 7 лет чиновник, и когда люди вспоминают, что я еще и врач, мне невероятно приятно. Это для меня отдых. И когда провожу каждый месяц клинические разборы с московскими врачами, для меня это не часть работы. Такого рода врачебная практика – глоток свежего воздуха. Я не представляю себя вне этой профессии.

Д.Б.: Меня, кстати, поражает, когда я читаю какие-то комментарии в соцсетях или отдельные публикации в СМИ, до какой степени люди, позволяющие себе критические замечания в адрес медицинских реформ в Москве, не представляют, кто руководит сегодня медициной и всей социальной сферой. Я с Вами давно знаком и могу сказать, что руководит потрясающий врач, образованнейший интеллигентный человек, который прекрасно владеет словом, читает наизусть Ахматову, Маяковского и Евтушенко, сам сочиняет стихи, ходит в театры и не понаслышке знает, что такое театр. Вас знают артисты, а Вы знаете всех нас! Так редко бывает, и это потрясающе, на мой взгляд!

Л.П.: Спасибо, Дмитрий! Для меня это тоже важный момент – непосредственное общение с людьми. И театр я люблю, и музыку, и получаю от посещения театров, в том числе и вашего театра, очень важный для меня позитивный заряд. Мы заговорили про реформы, которые мы вынуждены были провести в здравоохранении… Слава богу, сегодня мы понимаем, что все сделали правильно. Таких демографических показателей в Москве никогда не было — мы приблизились к 78 годам.

По итогам 2017 года у нас исторический минимум смертности. Мы достигли очень серьезных успехов и в уменьшении смертности в трудоспособном возрасте, что для нас очень важно. Но реформы были болезненными.

А что вы думаете про театральную реформу, соавторами которой мы вполне можем себя называть?

Д.Б.: У этой реформы были разные лозунги в разные времена, но вы сделали так, чтобы сохранить все театры. Я помню заседания Совета художественных руководителей московских театров, где была четко обозначена позиция: сделать все, чтобы только лишь улучшать систему, ничего не убирать, не устраивать ледового побоища.

Л.П.: Наверно, кто-то не знает, что основная идея этой реформы была в том, чтобы сделать театры максимально независимыми от чиновников, чтобы деньги, которые получали театры, были привязаны к объективным показателям их работы. Мы полтора года вместе с директорами, худруками театров разрабатывали формулы расчетов финансирования театров для того, чтобы каждый руководитель знал, сколько денег он получит на свой театр из городского бюджета.

МОСКВА СТАЛА МЕСТОМ ПРИТЯЖЕНИЯ

Д.Б.: А в добавок к реформе мэр Москвы и Вы сделали, по-моему, грандиозный подарок всем народным и заслуженным артистам…

Л.П.: Это заслуга главным образом Сергея Семеновича. Скажу откровенно, моя идея была в том, чтобы прибавка к пенсии в 30 тыс. рублей касалась только народных артистов, которые в силу возраста физически не могут выйти на сцену, но Сергей Семенович добавил и заслуженных. Сегодня мы можем сказать, что эти люди могут позволить себе быть свободными от какой-то работы, если эта работа физически для них уже непосильна. Важно, что это было сделано для артистов, потому что их профессиональная деятельность завязана на их физические кондиции и возраст. Если врач или учитель могут быть полезны до глубокой старости, то артист, если он физически не в состоянии сыграть на сцене, уходит из профессии.

Д.Б.: Помню, когда Сергей Семенович стал мэром, многие боялись будущего, возможных перемен. Никто не знал, что будет и как. И знаете, одна наша артистка, которая уже не работала в театре, пришла и сказала: «Это так здорово, что Сергей Семенович приходит мэром. Мой папа был в Тюмени главным дирижером, и Сергей Семенович постоянно приходил на концерты». Я удивился этому, нигде не видел в биографии, чтобы он увлекался музыкой. И еще я очень боялся за театр. Тогда как раз шла реконструкция этого здания, которая вызывала много критики, люди выходили на улицу, и новому мэру ничего не стоило закрыть стройку, тем самым заработав популярность. И был момент, когда реконструкция была приостановлена, я очень переживал. Но в итоге Сергей Семенович сам приехал к нам, посмотрел и принял решение строить. Такая личная вовлеченность и умение принимать решения, не поддаваясь давлению со стороны, – замечательные качества для градоначальника.

Л.П.: Он отнюдь не мягкий и очень требовательный человек. От своих сотрудников, от членов правительства он требует максимально.

Д.Б.: И умеет держать удар. Не секрет, что люди критикуют плитку, пробки, все подряд, а мэр идет и делает. Делает действительно потрясающие вещи. Мне кажется, самое большое завоевание, что Москва стала городом притягательным. Каждый мечтает прилететь в Москву, чтобы увидеть перемены, ощутить новый пульс города.

ГЛАВНАЯ ФОРМУЛА

Л.П.: Дмитрий, а как Вы думаете: медицина – это наука или искусство?

Д.Б.: Искусство.

Л.П.: Я тоже абсолютно уверен, что это искусство, использующее самые современные достижения науки. А чтобы стать человеком искусства, все-таки нужны некоторые таланты, данные Всевышним. Поэтому не каждый человек, получивший медицинское образование и надевший белый халат, может называться врачом. И несмотря на то, что мы оснастили московскую медицину так, как не в каждой столице Европы и мира сегодня могут это сделать, мы все равно получаем жалобы. И это тот самый человеческий фактор – отношение к пациенту. Потому что если человек не воспитан, если у него нет чувства сострадания к пациенту, то каким бы великим знатоком медицинских терминов и болезней он ни был, он никогда не станет врачом. Не станет, потому что не вызовет доверия у пациента. А это очень важно.

Д.Б.: Полностью согласен. Если меня спросят о том, какие проблемы сегодня в медицине, то, пусть не обижаются врачи, я скажу – человеческий фактор. Это как раз то отношение к своему делу, которое прививается в семье, в окружении, зависит от образования и чувства такта, уверенности в себе и своем выборе. Примеров из нашей театральной жизни масса. Недавно в Первой градской моему заму сделали сложнейшую нейрохирургическую операцию. Фантастически сделали. Что называется, не за страх, а на совесть.

Л.П.: Бесплатно? Ничего не попросили?

Д.Б.: Бесплатно. Ничего.

Л.П.: Ну, не совсем бескорыстно (улыбается). В прошлом году Вы организовали потрясающий концерт ко Дню медика как раз в Первой градской.

Д.Б.: Для нас такие концерты – удовольствие! Кстати, о медицине как искусстве. Проходил обследование в 23-й больнице и был поражен. Потрясающая больница. Каждая палата в разный цвет покрашена. В коридорах висят картины Руслана Хандамова.

Л.П.: В копиях, наверное?

Д.Б.: Нет, в подлинниках, насколько я знаю.

Л.П.: Там очень смелая главврач.

Д.Б.: Елена Юрьевна там главврач, которой наверняка дарили в течение всей жизни картины. Она все принесла в больницу. Потрясающее впечатление от этого, нет ощущения больницы. Я вышел здоровым только от отношения. Это тот самый талант, когда врач может одним словом вылечить.

Л.П.: Давайте поговорим о другом. Меня часто называют реформатором московского здравоохранения, хотя я не делал никакой реформы. Реформа была сделана задолго до меня, когда здравоохранение из бюджетного стало страховым и нам пришлось приспосабливаться к новым условиям.

Л.П.: А вот Вы можете считать себя реформатором в своей профессии?

Д.Б.: Если говорить об организации театрального дела, думаю, что могу. Судьба мне подарила возможность работать в разных театрах мира, и когда я приезжаю в какой-то театр, все время смотрю, что мне нравится, и переношу это в наш театр. В конце 90-х гг. я делал спектакль в Ирландии и увидел, что в зале программки продают не бабушки, а молодые мужчины в смокингах. Мне сказали, что это система стюардов. И мы сделали такую систему у себя. А из Канады я привез паспорт спектакля. Это книжки о спектакле, где есть все про него. Если такую книжку закинуть на планету Юпитер, то можно там восстановить этот спектакль.

Л.П.: Вы уже позаботились о памяти о себе (улыбается). А скажите, мы все еще остаемся в рамках системы Станиславского?

Д.Б.: Всегда! Система Станиславского – это философия, главная формула. Я думаю, что этой формулой должны пользоваться вообще все люди, чтобы был мир, счастье, удача и радость. Это магическая формула: «если бы» – если бы это было со мной, как бы я себя вел.

Л.П.: Для врача из этой формулы выводится сострадание. Мы пришли к тому, с чего начали: нас – медиков и людей искусства – многое объединяет. И главное – это желание и необходимость поставить себя на место другого. Когда к тебе обращается кто-то со своими проблемами, нужно встать на место этого человека и врачевать, используя великую силу искусства. Я думаю, и ваши зрители и наши пациенты от этого только выиграют.

Интервью опубликовано в спецвыпуске «Медицина как искусство» журнала «Московская медицина».

Здесь сообщение об ошибке!

Показать Здесь сообщение об ошибке!

Забыли пароль?

Close

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

(в соответствии с номенклатурой специальностей специалистов, имеющих высшее медицинское и фармацевтическое образование)

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Создавая аккаунт, я даю согласие на обработку своих персональных данных

Закрыть

Забыли пароль? Пожалуйста, введите адрес своей электронной почты. Вы получите ссылку, чтобы создать новый пароль.

Здесь сообщение об ошибке!

Вернуться к входу

Закрыть

Заголовок


Категория вопроса


ФИО


Организация


Вопрос