Живые цветы для анестезиологов-реаниматологов
24.11.2016

Разговор с сотрудниками Организационно-методического отдела по анестезиологии и реаниматологии наш журналист Андрей СЕМЕНОВ решил построить в неформальной манере. Каждая из трех его собеседниц рассказывала о том, что считала нужным на заданную тему – о работе анестезиологов-реаниматологов Москвы, о своей работе в этом качестве и о своем отделе.

Участие в разговоре приняли заведующая отделом, кандидат медицинских наук Евгения Владимировна ГУТОВА, статистики Анна Юрьевна ХОРИНА и Людмила Александровна КОНДРАШОВА. (*)

По журналистской привычке оцениваю антураж кабинета и отмечаю его аскетичность. Впрочем, быстро выясняется, что на новое место «дислокации» в Первую Градскую больницу отдел переехал относительно недавно. Поэтому привычного обилия цветов здесь еще не наблюдается. Хотя своеобразный талисман отдела – игрушка-марионетка Буратино – уже успел занять свое почетное месте на стене. У него никогда ничего не болит, все «суставы» работают безупречно и он никогда не нуждается в анестезии!

Евгения Гутова:

Рабочий день нашего ОМО редко бывает похож один на другой. Тут совсем как в реанимации или во время операции – каждый случай особый и маловероятно, что он повторится в обозримом будущем. Сегодня, например, перед нашей встречей мы составляли экспертное заключение по одному очень тяжелому случаю, который закончился летально. Не лучшее начало для чаепития? А в нашей работе все случаи либо такие, либо с тяжелыми последствиями. Это специфика профессии.

 Людмила Кондрашова:

Дни, когда мы составляем различные справки и документы по запросам главного специалиста для Департамента здравоохранения города Москвы, бывают более оптимистичными…

О СЕБЕ

Е.Г.

— В анестезиологию я попала не сразу. После института начала работать в Главном управлении здравоохранения Москвы в качестве врача-инспектора. Я, как вы понимаете, не совсем представляла, что это такое. Но в то время существовало распределение. В итоге пришлось отдать этой работе три года. Но я нисколько не жалею сейчас об этом. Это только со стороны кажется, что организационная работа – скучная. На самом деле, она, как никакая другая, дает достаточно полное представление о медицине, снимает с молодого врача розовые очки. Плохо это или хорошо? Думаю, хорошо. В медицине вообще, а уж в и анестезиологии и реанимации, которыми я занялась после ГУЗМ, тем более надо быть реалистом.

Ординатуру проходила в Боткинской больнице под руководством профессора Елены Алимовны Дамир. Думаю, в Москве (да и в целом в России), нет такого нашего коллеги, который бы не знал это имя. Она была заведующей одной из первых кафедр анестезиологии и реаниматологии в СССР и возглавляла ее 40 лет.

После ординатуры работала в отделении анестезиологии, практически во всех существовавших в ГКБ им. С.П. Боткина хирургических подразделениях. Мне хотелось освоить разные виды анестезии. А чуть позже точно также захотелось освоить принципы интенсивной терапии у различных категорий больных.

Более 15 лет я совмещала работу в оргметодотделе с практической работой в качестве врача анестезиолога-реаниматолога, зам. главного врача по анестезиологии и реаниматологии. Пока не поняла, что пришло время сосредоточиться на одном. Знаете, в нашей профессии грустно шутят, что «реаниматологи на пенсию не уходят».

Анна Хорина:

После окончания медицинского училища и я и Люда попали на работу в отделение нейрореанимации Боткинской больницы. Работали, как с нейрореанимационными, так и с другими категориями больных в критических состояниях. А когда наш бывший заведующий отделением нейрохирургической реанимации Игорь Владимирович Молчанов стал главным внештатным специалистом Департамента здравоохранения города Москвы и был организован ОМО, он пригласил нас работать с ним. Ему важно было иметь такой коллектив, который его не подведет и в профессионализме которого он лично убеждался много раз. С тех пор прошло уже 20 лет. А коллектив, в целом остался тем же. Кто-то приходил и уходил, но мы работаем постоянно.

Игорь Владимирович только начинал эту работу и ему нужны были такие люди, которые понимают суть и смысл цифр и фактов. Так мы и старались работать все эти 20 лет, перепроверяя все данные по нескольку раз – в том числе, и друг за другом, чтобы глаз не «замыливался»…

О РАБОТЕ

Л.К.

— До этого в структуре ДЗМ были два главных специалиста – главный анестезиолог и главный реаниматолог, и Бюро медицинской статистики ежегодно представляло только данные по количеству проведенных операций, общих анестезий и сведения о работе реанимационной койки, т.е. сколько всего пролечено больных, средний койко-день и т.д. Все! А был это 1996 год, компьютеры еще только входили в обиход и электронной почты не было. Был только телефон и, кое-где, факс.

А.Х.

— Надо было выстроить систему обработки информации, позволяющую увидеть работу нашей службы во всем ее разнообразии, чтобы иметь возможность анализировать и планировать ее дальнейшее развитие. Часто приходилось ездить и знакомиться с отделениями и стационарами, работающими в них людьми, оценивать состояние отделений, их техническую оснащенность. Кроме того приходилось (когда с помощью специалистов, когда самостоятельно) осваивать компьютерную и другую оргтехнику.

Е.Г.

— Пришлось с привлечение коллег разрабатывать формы первичной и отчетной документации и внедрять их в работу. На основе сведений, получаемых из отделений, стала складываться база данных анестезиолого-реанимационной службы Департамента здравоохранения города Москвы. Теперь-то ее надо только корректировать и поддерживать в рабочем состоянии, а тогда мало кто мог сказать, какой она должна быть.

Поначалу не все заведующие отделениями понимали необходимость предоставления точных данных о работе подразделений службы их кадровом и техническом оснащении. Потребовалось время, чтобы показать, что только на основе конкретных данных можно проводить дальнейшие мероприятия по совершенствованию и модернизации службы. Большое внимание уделялось вопросам повышения квалификации сотрудников анестезиолого-реанимационной службы. На базе ГКБ им. С.П. Боткина начали проводиться семинары по различным актуальным вопросам анестезиологии и реаниматологии.

А.Х.

— Чуть позже следующий главный внештатный специалист ДЗМ, Евгений Александрович Евдокимов, который занимался вопросами организации службы в течение многих лет, начал проведение ежегодных конференций «Безопасность больного в анестезиологии и реаниматологии», которые тоже стали важной частью образования для врачей.

Большое значение повышению уровня образования врачей нашей специальности придает и работающий в настоящее время главным внештатным специалистом по анестезиологии и реаниматологии ДЗМ  Денис Николаевич Проценко. Продолжается проведение различных семинаров по анестезиологии и реаниматологии в рамках цикла семинаров «Синтез науки и практики». В мае этого года был проведен 1-й Московский городской съезд анестезиологов-реаниматологов.

Реаниматологи традиционно не любят срезанные цветы. Они не поддаются реанимации!

 

О ПРОФЕССИИ

Е.Г.

— Анестезиология-реаниматология относится к числу ведущих медицинских специальностей. Проведение различных сложных, высокотехнологичных оперативных вмешательств возможно только при участии анестезиологов, обеспечивающих поддержание стабильной жизнедеятельности организма и интраоперационную безопасность пациента. А интенсивная терапия, проводимая в условиях отделений реанимации при развитии критических состояний у различных категорий больных, является ведущей вехой в достижении успеха в лечении многих как хирургических, так и терапевтических заболеваний. В связи с этим большое значение развитию нашей специальности уделяется Департаментом здравоохранения города Москвы. В течение последних лет проведено техническое оснащение и переоснащение всей службы. В настоящее время в Департаменте здравоохранения при участии Главного специалиста разрабатывается комплексный план развития службы с целью совершенствования организации оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология и реаниматология».

Евгения ГУТОВА: «Наша задача состоит в том, чтобы анализировать состояние дел без прикрас. Такова уж специфика профессии…»

Недавно я комментировала новость на сайте НИИ о том, что в курс подготовки медсестер войдет блок подготовки медсестер-анестезистов. Это нужное решение, так как специфика данной профессии требует углубленных знаний, как в области медицины, так и хорошей технической грамотности, потому, что у нас разделение между врачом и медсестрой довольно размыто. Они работают только вместе и без полного понимания действий друг друга, врачу сложно оказывать полноценную помощь. Нет времени на объяснения, счет всегда идет на секунды.

Л.К.

— Я, когда приезжаю в различные медицинские организации и представляюсь, то часто слышу: «Да, вас и так видно – вы из реаниматологии!». Потому что мы привыкли представлять суть дела быстро и четко. Без длинных вступлений и рассуждений.

Е.Г.

— Древние китайцы правильно подметили, что самое сложное – жить в эпоху перемен. К сожалению, наше здравоохранение в целом и наша отрасль в частности, сейчас переживают именно такую эпоху – это наша коллега из ОМО по кардиологии в недавнем интервью на сайте Института правильно вспомнила. Дело в том, что врач обязан постоянно учиться. А им банально некогда это делать в условиях затянувшейся реорганизации. Не хочу никого обижать, но работа анестезиологов-реаниматологов гораздо интенсивнее, чем у большинства других врачей. И синдром выгорания у представителей этой специальности встречается чаще. Не случайно им раньше был положен дополнительный отпуск за вредность и интенсивность.

Л.К

— В отличие от кардиологов нам не приходится общаться с рассерженными и обиженными пациентами. Такова уж специфика нашей работы, что про анестезиологов-реаниматологов пациенты вообще недолго помнят. Хотя бывают исключения. Есть среди моих пациентов один, который уже много лет звонит мне на день рождения и поздравляет. Но такой только один из сотен. Между прочим, реаниматологи традиционно не любят срезанные цветы. Они не поддаются реанимации!

Е.Г.

— Сегодня нашим коллегам надо постоянно учиться. В условиях современной медицины нашим специалистам кроме глубоких знаний своей специальности, необходимо хорошо ориентироваться в проблемах других отраслей медицины: хирургии, терапии, неврологии и др., иметь возможность быстро осваивать современные технологии и аппаратуру. К сожалению, время сильных советских школ, за которыми стояли настоящие «зубры» в своей профессии, прошло. При развитии специализации и создании различных подразделений реанимации и интенсивной терапии неврологических, хирургических, токсикологических и др. необходим единый подход к оказанию анестезиолого-реанимационной помощи. И тут встает проблема стандартов. Какими они должны быть? Как их надо вводить? Вопросы пока остающиеся дискуссионными.

Из организационных проблем самая болезненная – число реанимационных коек в больницах. В большинстве лечебных учреждений они работают со значительным перегрузом. Среднегодовая работа койки в некоторых подразделениях доходит до 500, а местами до 600 дней в году. И все это на фоне сокращения среднего медицинского персонала. Мы подсчитали, что проведение всех необходимых процедур для больного, находящего на ИВЛ, требует от медсестры более 24-часовой работы в сутки. А у нас на одну медсестру приходятся, в лучшем случае, три таких пациента.

Тема внедрения стандартов в медицине часто наталкивается на возражения, что это противоречит индивидуальному подходу к каждому больному и обезличивает труд медика. Врачи вообще любят сравнивать себя с художниками, а медицину с искусством. Это пошло со времен Гиппократа. И это часто становится оправданием определенного волюнтаризма врача: я так чувствую. В нашей области это звучит очень часто. Но мало кто задумывается, что все эти «чувства» ни что иное как огромный многолетний опыт, который мозг в условиях цейтнота выдает врачу в готовом виде, без длинной логической цепочки. Это не озарение свыше, а опыт, помноженный на знание. Поэтому стандарты необходимы. Просто, я считаю, они должны предоставлять врачу определенный (строго определенный!), коридор для вариативности.

А.Х.

— Мне лично никогда не хотелось стать врачом. Работа медицинской сестры представляется не менее важной. И я с гордостью говорю, что я – медсестра! Наверное, это от того, что московская служба медсестер в анестезиологии-реаниматологии всегда была очень сильной.

Е. Г.

— Она и в целом остается одной из самых сильных в системе московского здравоохранения. Одной из лучших в части технического оснащения. И наша задача в том и состоит, чтобы анализировать состояние дел без прикрас. Такова уж специфика профессии…

(*) К сожалению, четвертая сотрудница ОМО, врач анестезиолог-реаниматолог Наталия Филипповна ЗЕНИКОВА в этот день заболела и участия в разговоре не принимала.

Здесь сообщение об ошибке!

Показать Здесь сообщение об ошибке!

Забыли пароль?

Close

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

(в соответствии с номенклатурой специальностей специалистов, имеющих высшее медицинское и фармацевтическое образование)

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Здесь сообщение об ошибке!

Создавая аккаунт, я даю согласие на обработку своих персональных данных

Закрыть

Забыли пароль? Пожалуйста, введите адрес своей электронной почты. Вы получите ссылку, чтобы создать новый пароль.

Здесь сообщение об ошибке!

Вернуться к входу

Закрыть

Заголовок


Категория вопроса


ФИО


Организация


Вопрос